Воспоминания Майины Ивановны Николаенко, ветерана труда, заслуженного юриста РФ, заслуженного пенсионера атомной отрасли, помощника директора КуАЭС по правовым вопросам, 2020 год.
В стране шла война - Великая Отечественная. В нашем огромном селе, расположенном в глубоком тылу между семи озер, которое так и называлось Семиозерное, к коренным его жителям - украинцам, казахам и русским - за годы войны прибавилось много эвакуированных с западных районов страны: поляков, евреев, жителей блокадного Ленинграда, немцев с Поволжья. А позднее появились и перемещенные с родных мест Кавказа - чеченцы и ингуши.
Эвакуированных расселяли в порядке уплотнения в дома местных жителей. Либо сначала размещали в школах, а затем одних оставляли на жительство в селе, других перенаправляли в иные населенные пункты района.
Я хорошо помню, как мы, детвора, облепив забор школы, с любопытством разглядывали поселившихся в ней новых жильцов. И каких-то странных. Уж очень непривычными для нас были не только огромного роста мужчины, но и их одежда, а особенно их очень высокие меховые шапки, которые назывались папахи. Завораживали нас также многочисленные пылающие на территории школы костры, на которых они кипятили воду и готовили еду.
Бабушка запрещала нам бегать к школе: «Чего глазеть? Люди как люди».
С некоторых пор мы с мамой (папа был на фронте) жили в доме бабушки, так как в наш дом в порядке уплотнения поселили семью Тонконоговых из 11 человек. И в нем стало жить очень тесно. А бабушка жила одна, поскольку все взрослые, в том числе дедушка, были призваны в Армию либо ушли воевать с врагом добровольно. К ней еще никого не подселили. И мама приняла решение переселиться с нами, с двумя детьми, в дом бабушки, где нам будет свободнее, да и под ее присмотром. Маме было бы спокойнее. Бабушка такому решению была только рада.
Люди в селе, связанные общей бедой, жили дружно, помогая друг другу, чем могли. Отцы и деды воевали, а матери и все взрослое женское население с утра до темна трудились на разных работах, приближая День Победы.
Своих матерей мы видели очень редко. Наша мама возвращалась с работы, когда мы уже спали, а уезжала на работу, когда мы еще спали. А потому встреча с ней была для нас с сестрой большим праздником. Среди приезжих детишек у нас появилось много друзей.
Весь дом и хозяйство держалось не только на плечах одной бабушки, но и на нас, детях, ее незаменимых помощниках. Нам, 5-7-летним, не надо было дважды повторять просьбу о помощи: прополоть грядки, полить огород из озера, на берегу которого стоял наш дом, собрать урожай, смотать пряжу в клубки, помыть посуду и полы, отнести в приемный пункт военкомата связанные вещи...
Вспоминаю я и «веселую» работу, когда дети вместе со взрослыми босыми ногами, пританцовывая и распевая частушки, делали замес из навоза с соломой, из которого лепили с помощью деревянных форм «кирпичи». Эта работа была еще и полезной, поскольку этими «кирпичами» зимой топили печи и обогревался дом. Для ускорения просушки мы эти «кирпичи» раза по два в день переворачивали, а потом помогали складывать их в пирамиды. Глядя на результат своего труда, радовались. Поднося «кирпичи» бабушке, мы каждый раз ей напоминали, не забыть сделать лаз в «пирамиде» для игры с друзьями в прятки.
Помню, что свой дом мы обогревали всем, чем придется: сухими коровьими лепешками, углем, на растопку использовали дрова - сосновые и из карагача. Но, в основном, печи топили «кирпичами» из навоза. И очень нам не нравилось топить печи соломой, которая быстро сгорала, а потому нельзя было от печи отойти.
Мы в те годы очень быстро взрослели и уже понимали, что происходит вокруг. Мы умели сопереживать. Нас, детей, всегда удивляла бабушка, что помимо забот о нас, она еще умудрялась прясть на прялке и вязать для фронта носки и варежки. И если мы видели, как и когда она пряла, то никогда не видели, когда она вязала. Потому донимали ее вопросами, кто ей помогает вязать.
Глупые... Вязала она, когда мы спали. Днем я относила связанные вещи в приемный пункт военкомата, а обратно приносила шерсть. И всякий раз, передавая мне вещи, бабушка причитала: «Теперь твоему папе и дедушке будет теплее воевать». А еще, перекрестив вещи, скажет: «Пусть домой живыми скорее вернутся». Мы, дети, тогда еще не знали, что в нашем доме лежат уже две «похоронки» - на дедушку и папу.
И как мы тогда завидовали чеченским своим друзьям, что рядом с ними были их отцы, а с нами их не было. Многие из нас своих отцов даже не помнили и знали их только по фотографиям. Мы жили с надеждой: «Вот скоро они победят фрицев и вернутся домой». Взрослые, как потом мы узнали, «похоронкам» не верили и продолжали жить надеждой. И эту надежду вселяли в нас.
Шел уже 4 год войны. В селе редко можно было встретить молодых и здоровых мужчин. Попадались одни старики да калеки, для которых война была уже в прошлом. И еще я помню, как разрывали детскую душу рыдания родственников и соседей, когда в их семьи приходили «похоронки» о гибели их близких. И эта весть быстро разносилась по селу. Люди молча стекались к несчастному дому, выражая сочувствие и поддержку, за что родные погибших, почерневшие от горя, были им благодарны. Ведь со своим горем они не были одиноки.
Мы, дети, вертелись около взрослых, вслушиваясь в их разговоры, и понимали, что в эту семью пришло горе. Большое горе. И старались выполнить любую просьбу взрослых.
Ни одну семью не обошла война. В тылу людям жилось не только тяжело, но и голодно. А общее горе научило соседей делиться друг с другом, чем могли. Люди во имя Победы вынесли все. Война научила их быть добрее, терпеливее, щедрее. Научила сочувствовать и сопереживать. Общее горе всех сплотило.
Волшебные ботиночки
Все еще шла война. А с западных районов страны в Казахстан, в наше большое село, прибывали и прибывали все новые люди. Они спасались сами и спасали своих детей от неминуемой гибели. При себе - никакого имущества, лишь то, что можно было унести на себе либо в руках. Местное население их жалело. Предлагали им и стол, и кров. А тех, кто самостоятельно не мог определиться с жильем, администрация села сама подыскивала для них жилье, подселяя к хозяевам домов в порядке уплотнения.
Через 3-4 дома от бабушки жила многодетная семья ассирийцев. Никто не знал о такой национальности, а спросить было не у кого. Никто не знал, откуда эта семья появилась в селе. Выделили им небольшой домик, а на жизнь они, кроме какой-то помощи от государства, зарабатывали тем, что сами изготовляли и продавали. Это расфасованные в газетные пакетики порошки - краску для окрашивания тканей, пуговицы, рыболовные крючки, шнурки, шпильки для волос. И люди эту мелочь покупали, так как за годы войны сильно все поизносилось. Дети вырастали из своих одежек, а новых вещей купить было негде, да и не на что. Вот и приходилось старые вещи перешивать, перелицовывать и перекрашивать. А на детях вещи словно «горели». Поэтому дорогу к дому этой семьи знали многие селяне.
Я помню, как моя бабушка Анна Ивановна молила бога помочь этой большой семье выжить. Ведь там были дети, один другого меньше. У нас была корова, которую мы ласково называли «наша кормилица». И хотя для нашей семьи молоко было нелишним, два раза в неделю бабушка посылала меня с кринкой молока к ассирийцам.
Уже не помню их имен, но в моей памяти сохранилась огромная радость и благодарность детишек и взрослых, когда они встречали меня с молоком. Только со временем я поняла, что значило молоко для этой многодетной семьи. Оно помогало семье выжить. И еще я помню огромное желание главы семейства как-то отблагодарить за «подарки». Но черная нищета не давала им этой возможности.
И вот однажды, когда я в очередной раз принесла им молоко, отец семейства подарил мне сказочной красоты ботиночки. Радости моей не было предела. Вместе со мной радовалось и все его большое семейство. Ярко раскрашенные, на шнуровке, ботиночки были так красивы, что все мы, сгрудившись вокруг стола, не отрывая глаз, словно завороженные, смотрели на них молча, боясь притронуться и заговорить. А затем, посадив меня на стол, отец семейства надел их мне на ноги и зашнуровал. Ботиночки были мне впору. Вдоволь налюбовавшись, мне захотелось поскорее показать их моим родным. Я попыталась их снять. Но мне этого сделать не позволили.
Помню, как домой шла медленно-медленно, осторожно ступая на песчаную тропинку. Небо было хмурым. Погода предвещала дождь. И о ужас! Почти у самых ворот дома внезапно меня настиг ливень. Мои ботиночки вмиг размокли и развалились. Развалились прямо на глазах. Горю не было предела. Не замечая ливня, рыдая, я ползала на коленях, собирая остатки того, что только сейчас называлось ботиночками. И еще мне было горько от того, что эту красоту не увидели мои родные.
Я вдруг поняла, что мои волшебные ботиночки были сшиты из картона и раскрашены красками, поскольку других отец семейства подарить просто не мог. Но сколько в мой подарок было вложено любви и души! До сих пор с благодарностью вспоминаю семью ассирийцев, которые сумели сделать маленького человечка самым счастливым на свете. Сумели таким необычным способом вселить в душу ребенка великую радость, которая запомнилась на всю жизнь.
После окончания войны семья куда-то внезапно исчезла. Но я никогда о ней не забывала, как не забывала и той радости, которую она мне подарила своим необыкновенным подарком. Спустя годы, в энциклопедии я прочитала, что ассирийцы - это немногочисленный народ, во всем мире их насчитывается примерно 350 тысяч. А в нашей стране - примерно 25 тысяч. Их родиной было древнее государство Ассирия, расположенное на территории современного Ирака, которое было уничтожено завоевателями Мидией и Вавилоном в 605 году до н.э. Наибольшего могущества государство Ассирия достигло со второй половины 8-го и до первой половины 7-го веков до ннашей эры.
День Великой Победы
Наступил 1945 год. Жестокая и кровопролитная война, длящаяся 1418 дней, которой не знала наша страна за всю свою историю и которую справедливо назвали Отечественной, шла к своему завершению. Вся страна жила в ожидании Победы. 9 мая 1945 года был подписан Акт о капитуляции фашистской Германии.
Не символично ли, что, напав на нашу страну вероломно, без объявления войны, в воскресный день 22 июня 1941 года - в день русских святых, фашистская Германия была повержена к 5 мая 1945 года - ко дню праздника Святого Георгия Победоносца? И не напомнил ли нам великий советский полководец маршал Георгий Жуков, скачущий на параде Победы на белом коне мимо поверженных фашистских знамен и штандартов, того самого Святого Георгия Победоносца на белом коне, который поверг Змея?
Очень дорогой ценой была добыта для нашей Родины победа. Ценою 27 миллионов тех, кто жил единой дружной семьей в великой стране, называемой СССР. Мне в этот день исполнилось 7 лет. И имя мое - Майя. Так уж совпало.
Моя память сохранила немногие эпизоды того времени, и один из них - празднование Дня Победы, которое проводилось за нашим селом Семиозерное Кустанайской области (в Казахстане) на берегу одного из 7 его озер, которое в народе чаще всего называлось Купальным. Народу было тьма-тьмущая. И он все прибывал и прибывал. Все нарядные и счастливые. Много было в национальной казахской одежде. И откуда взялось столько людей, если улицы села были почти безлюдными? Народ ликовал. Гремела музыка. Песни. Салют. Поздравления. Слезы радости. Поцелуи. Объятия.
Помню я и рыдания людей, оплакивавших своих близких и друзей, не доживших до этого счастливого дня. А еще я запомнила очень большие и очень сладкие, с повидлом, и такие вкусные пончики, жареные в подсолнечном масле, которые нам, детям, раздавали бесплатно. Таких вкусных пончиков мне не приходило есть ни до, ни после этого дня. А их вкус я помню до сих пор.
Первым вернулся домой мой дедушка Кандаков Василий Иванович (отчим мамы) - защитник Севастополя, морской офицер, которого семья после получения «похоронки» давно оплакивала. Но надежду в семье никогда не теряли. И дед вернулся. Но не сам. Его, слепого, привезла домой медсестра. Я помню радость и слезы от встречи. И как было больно родным видеть деда незрячим и беспомощным. Однако все были благодарны судьбе, которая вернула его нам, хотя и искалеченного, но живого. Чертова война. Сколько же горя она принесла во многие семьи и искалечила многим судьбы.
С возвращением деда я стала его поводырем. Из рассказов взрослых я запомнила лишь то, что мой дед был в числе последних защитников Севастополя. Тяжелораненого его поместили в подземный госпиталь, который во время жестоких бомбежек был разрушен, похоронив под собой всех находившихся в нем людей. Раскопан госпиталь был немцами. И оказалось, что большинство находившихся в нем погибли. А те, немногие, кто был извлечен из под обломков, были изувечены, но живые. Среди последних оказался и мой дед.
Даже фашисты, откопавшие тяжелораненых защитников Севастополя из-под земли, преклоняясь перед их мужеством, отказались от их уничтожения. Они решили «подарить» им жизнь, отправив в концлагеря, где их называли «Б.У.», то есть «бывшими умершими», и где им, в том числе и моему деду, пришлось пройти все муки ада. Но дед выжил!
Вернулся домой в 1946 году и мой отец, закончивший свой боевой путь в Чехословакии, ставший в свои 37 лет инвалидом 2 группы. Он рано ушел из жизни. А как можно было утешить мою подружку Дроздову Лариску из блокадного Ленинграда, у которой погиб отец, защищая Ленинград, родственники умерли от голода, а ее мама, тетя Аня, медленно умирала от водянки, и надежды на ее излечение не оставалось.
Время идет. С каждым годом становится все меньше не только ветеранов Великой Отечественной войны, но и детей войны. И это горько сознавать. Но, пока мы живы, всегда будем помнить о тех, кому мы обязаны своей жизнью, и тому, что живем в своей стране.
